В Московском центре Карнеги состоялась дискуссия о новых религиозных движениях

В Московском центре Карнеги накануне состоялась оживленная дискуссия о новых религиозных движениях (НРД), сообщает "Благовест-инфо".

Поводом для встречи стал отчет религиоведа, директора Института религии и права Романа Лункина о новых религиозных движениях в России. Предполагается, что тот самый рапорт ляжет в основу одноименной статьи в сборнике "20 лет религиозной свободы в России", тот, что готовится к выпуску Московским центром Карнеги. В дискуссии по докладу приняли участие видные религиоведы, юристы, этнографы, журналисты. Первая проблема, с которой сталкивается исследователь НРД, - это задача классификации, начал Р. Лункин. Будучи проявлением "синкретического религиозного сознания", выражая "основные стереотипы массовой потребительской культуры", НРД представляют собой некую "вязкую, сложную материю", которая, тем не менее, обволакивает умы без малого 90% населения России. По словам автора доклада, такую цифру называют социологи, имея в виду, что более того большая доля людей, называющих себя православными, склонны к суевериям, вере в астрологию, магию, НЛО и т.д. Таким образом, земля для развития НРД в современной России благоприятна. Стоит кроме того учесть, что в нашей посттоталитарной стране велик слой людей, "склонных к жесткой идеологии, догматизированному сознанию".

Чтобы как-то упорядочить бессчетные НРД, исследователь поделил их на две группы. К первой относятся "наследники христианских ересей", возникшие на основе традиционного христианства, но имеющие немного общего с ним. Ко второй группе разрешается отнести НРД, возросшие на почве теософии и синкретической идеологии New Age. Принципиальное различие первой группы от второй докладчик видит в том, что НРД-1 построены на "концепции спасения"; им не чужды "идеалы праведности, святости". Тогда как НРД-2 предлагают своим адептам сосредоточиться на "более земных целях": карьера, семья, здоровье, чистая натура и т.д., и уже для достижения их применять "сверхъестественные средства", "стать божествами", "обратиться к космическим силам".

По мнению автора, эти типы движений отличаются и по отношению к политическим проблемам. Так, первые "более принципиальны в определении своих политических ценностей", они склонны помогать демократию, права человека и готовы отстаивать их как свои "корневые ценности". Вторые в этом вопросе - прагматики, они "более циничны", ведомы "тактическим интересом" и демократию поддерживают постольку, так как она позволяет отстаивать свои права и чураться дискриминации.

Далее Р. Лункин охарактеризовал наиболее крупные НРД, присутствующие в России, с точки зрения особенностей их идеологии и мотивации их приверженцев. Первую группу представляли мормоны ("Церковь Иисуса Христа святых последних дней") - их в России эдак 18 тыс., "Свидетели Иеговы" - возле 130 тыс. и выросшая на российской почве "Церковь Божьей Матери Державной" ("Богородичный центр") - 5-6 тыс. В докладе было отмечено, что мормоны, оказавшись в России, нашли созвучия своим идеям святости рода, а ещё религиозного подвижничества. Адептами "Свидетелей Иеговы", по наблюдениям религиоведа, в России нередко становятся люди с партийным и комсомольским прошлым, т.к. обещанное им "царство Иеговы" стало "образом не только жесткой средневековой Церкви, но и партийной организации". Что же касается богородичников, то их в учении Иоанна Береславского привлекает причудливое соединение культа, сильно похожего на православный, и идеи реинкарнации, а также обожествления русской культуры (богородичники, рассказал Р. Лункин, молятся "святым" Мусоргскому, Гоголю, Толстому и др.), что привлекает в это движение представителей интеллигенции.

НРД второй группы - великое множество. Докладчик выявил корпоративный для всех теософско-ньюэйджевский "каркас": это отсутствие идеи личного бога; чувство единства всех религий; убеждение в том, что духовная эволюция человека на земле обеспечит ему местоположение посреди божеств, сверхчеловеков, просветленных; а также противопоставление себя христианству как "отжившему" учению. Среди НРД второго типа исследователь выделил как международные, прижившиеся в России ("Церковь объединения" Муна, "Церковь сайентологии"), так и отечественные ("Церковь Последнего завета" Виссариона, "Великое белое братство", движения "Анастасия" и "Радостея"). Дав подробную характеристику идеологии и некоторой эволюции каждого движения, докладчик отметил, что НРД в религиозной жизни России "занимают определенную нишу". Несмотря на то, что всего в России насчитывается грубо не больше 300 тыс. последователей всех НРД, с ними "придется считаться" и изучать, анализировать их мировоззрение.

После доклада выступавшему было задано море вопросов, в основном - методологического плана: о критериях "религиозности", "новизны" того или иного движения, о подходе к классификации и т.д. Далее началась оживленная дискуссия. Доктор исторических наук Энвер Кисриев (Центр Кавказа РАН) полагает, что значимо не столь обрисовать идеологию НРД, сколь исследовать их социальную функцию. Классификация Р. Лункина представляется ему "спорной". Николай Шабуров (Центр изучения религий РГГУ) также считает, что предложенная классификация оставляет за бортом такие движения, как Общество сознания Кришны (где собственный бог имеется) или необуддийскую Аум-Синрикё с идеей спасения. Вероника Кравчук (кафедра религиоведения РАГС) предложила немедленно немного возможных вариантов классификаций НРД, подчеркнув, что в каждой из них необходимо учитывать то, что наиболее ослепительно проявляют СМИ: присутствие или отсутствие жесткого психологического давления на паству и касательство НРД к государству. Эти важные параметры в докладе Лункина "остались за кадром". Профессор МГУ, автор монографии о НРД Игорь Кантеров также сделал строй замечаний, отметив, что НРД возникли в России в конце 80-х-начале 90-х гг. как "религии кризиса". В условиях нового кризиса они будут ещё более востребованы, у них "хорошие перспективы". Кроме того, если в мегаполисах НРД не крайне заметны, то есть регионы, где они составляют "значительную количество электората", и с ними вынуждена считаться местная власть. Поэтому так немаловажно штудировать не только их мировоззрение, но и социальную роль, и мотивацию приверженцев, и экономическую базу.

Свое соображение о докладе Лункина и о феномене НРД высказали также: религиовед Екатерина Элбакян, историк и библеист Евгении Рашковский, защитник Евгений Пчелинцев, этнограф Ирина Бабич, религиовед Михаил Шахов, историк Сергей Филатов и другие. Подводя результат заседанию, его ведущий - член научного совета Центра Карнеги историк Алексей Малашенко отметил, что в наше момент меняется академический подход к НРД: если раньше их изучали как "врагов", то в настоящее время стоит расценивать их как "параллельную религию". Причину распространения и популярности НРД эксперт видит, кроме личностных проблем адептов, в том, что "большие религии до конца не срабатывают, утрачивают притягательность". В связи с этим не возбраняется калякать об "очень больших шансах НРД на будущее". "Чем дальше, тем больше будет приверженцев НРД не только в России, но и на постсоветском пространстве", - полагает А. Малашенко, подчеркивая, что тем актуальнее их научное исследование.

Keywords: